Это была достаточно авантюрная подростковая экспедиция с целью поиска таинственного озера с интригующим названием «оз. Страшное». Две сестры, собрав в рюкзак кусок колбасы, пару огурцов, положив бутылку воды, аптечку и спички, старательно изучали предстоящий маршрут. По лесной дороге, потом немного полем добраться до деревеньки Межное. Там уточнить у местных направление, по лесной дороге добраться до вожделенного озера и, наконец, узнать, что в нем такого страшного.
Мы все рассчитали. Не забыли велосипедный насос, ремнабор для стареньких велосипедов – и по карте отправились в путь. День был ярким, настроение солнечным, лесная дорога хоть и была порядком заросшей, но просматривалась хорошо.
Лес поредел, впереди показался перелесок. Мы стали готовиться к привалу, весело обсуждая, будем мы есть колбасу с огурцами или огурцы с колбасой.
Нас встретила тишина.
Мы подумали, что заплутали: карта старая, ориентиры в лесу не очень. Среди огромного поля деревни Межное не было. Был бурьян в рост человека, были странные деревья вдалеке, но ни домов, ни голосов не было и в помине.
Дорога была всего одна, и мы двинулись по ней. Через метров двести заметили странный черный столб, подойдя к которому оторопели.
«Деревня Межное 20 января 1943 года фашистами сожжена. Полностью уничтожено 86 мирных жителей. Вечная память».
Жаркий летний день перестал быть жарким, и по коже прошел мороз. Странные деревья, которые так удивляли на опушки, оказались старыми яблонями. Они выжили. Люди – нет. Они растут. Люди – сгорели.
Чуть дальше среди зарослей травы и высохших кустов виднелись две могилы. Вечная память?! Желтый лишайник, растущий всего миллиметр в год, пятнами покрывал почти весь обелиск, ограда скорее угадывалась, чем просматривалась в зарослях. А где-то за лесом был слышен гул тракторов: плодородная земля не должна пустовать…
Табличку прочесть не удалось, оставалось ясным лишь одно: здесь было Межное. Когда-то было. Яблони росли в чьих-то садах, просеки между ними были улицами и выглядящие дико и нелепо «культурные» цветы радовали хозяйку цветника. Остались только яблони. Шикарный белый налив. Только даже смотреть на спелые яблоки было горько.
Мы попытались пробиться дальше, но лесная дорога сошла на нет, упершись в траву выше нас. Дальше дороги не было, она закончилась здесь.
Возвращаясь домой, мы встретили местного охотника. Он ничего не знал ни о черном обелиске, ни о могилах, ни о сожженной деревне. Он знал, что в такой глуши опасно, здесь много диких кабанов, встречаются волки… Но какая деревня? Может, и есть она… Не слышал…
Приехав домой, расспросили дедушку. Была деревня, 60 дворов. Во время карательной операции «Франц» фашисты расстреляли, повесили и сожгли 2025 мирных граждан. Деревня Межное была уничтожена полностью. Путь к большому черному обелиску косят трактористы, а могила, где лежат две семьи Крепских (внучка Фэля – 7 лет, Галька – 5 лет и Аня – 3 года), ветшает. Воинское захоронение № 7888, шесть душ живыми спаленные в огне.
Я не хочу, чтобы память выглядела так, как эта могила: заросшая травой и кустами, покрытая пятнами лишайника, с полустертыми буквами. Не хочу, чтобы памятником была яблоня белого налива с горькими даже на вид яблоками. Не хочу, чтобы мы ограничивались общими фразами «память павшим» и проходили мимо таких мест.
Люди, помните не только подвиги, но и семилетнюю Фэлю с пятилетней Галькой, помните трехлетнюю Анечку, даже если вы не были с ними знакомы. Найдите время положить цветы, пусть и сорванные на обочине лесной дороги. Найдите время постоять в знак памяти.
Дорога на оз. Страшное стала действительно дорогой к страшному.
И есть белый налив с тех пор не могу:
горькие…
Автор: Бобровская И. И., копирование возможно только с согласия автора